Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
00:44 

cuppa_tea
Крабовладелец
Еще фик по "Миссия невыполнима".

Название: Барни, Вилли, Дана, Джим
Автор: cuppa_tea
Бета: нету
Пэйринг: Прекрасный Парис / см. название
Рейтинг: NC-17
Дисклеймер: персонажи принадлежат их уважаемым создателям, я их только заимствую, не извлекая из этого никакой финансовой выгоды.
Примечание автора: фик - логическое продолжение "Особой мотивации".


БАРНИ, ВИЛЛИ, ДАНА, ДЖИМ


Это был простой блокнот с черной клеенчатой обложкой. Размером семь на десять сантиметров и толщиной в семь миллиметров – его было удобно носить во внутреннем кармане пиджака, в кармане джинсов, рабочей куртки, комбинезона, фрачных брюк, военного френча или докторского халата – словом, любой одежды, которую ему случалось надевать в обычной жизни или во время миссий. Блокнот легко было зашить в подкладку летнего пальто или, положив в конверт из плотной ткани, подвесить на шею под любую одежду, не имеющую карманов. Каждый день и в любое время суток этот блокнот был при нем. Ночью Парис клал его под матрац.

Страницы под клеенчатой обложкой были густо исписаны столбиками цифр и букв. Парис предпочитал черную авторучку. На каждой странице умещалось по три таких столбика. В каждом из них слева шли числа от 1 до 30 или до 31, после чего отсчет обнулялся и начинался снова. Каждый двенадцатый из таких циклов заканчивался числом 28 - теоретически. Пока что это сочетание цифр значилось в блокноте лишь один раз. В будущем здесь же должна была появиться комбинация из двойки и девятки, но до того дня, когда он впишет ее в блокнот, было еще два года и множество страниц, и у Париса всякий раз сладко замирало в груди при мысли, что заветное число непременно займет свое место. Как и при мысли, что когда-нибудь закончится блок страниц и он вынет его из обложки, чтобы заменить новым.

Цикл из повторяющихся букв, которые выстраивались в столбик напротив чисел, отделенные от них прочерками, был гораздо короче. Он состоял всего из четырех элементов. Б, В, Д, Дж.

Каждый день с утра, или накануне ночью, Парис брал авторучку, – обычно он покупал металлические, с выдвигающимся стержнем, – нажимал на кнопку, приводя ручку в рабочее состояние – он любил щелчок, с которым стержень выскакивал наружу, - открывал блокнот и вписывал в него очередное число и одну из букв или комбинацию букв. День Барни. День Вилли. День Даны. День Джима. В одном раз и навсегда установленном порядке. Если Парис и мог быть в чем-то уверенным в своей жизни, так это в том, что настанет день, и он целые сутки будет безраздельно принадлежать Джиму, а затем настанет другой, и опеку над ним возьмет Барни. И никогда иначе. Пока живы он и они.

В пределах этого порядка было возможно и разнообразие. Оно затрагивало в основном ночные часы. Тот, кому он принадлежал в данные сутки, мог уступить его на ночь другому обладателю, они могли поменяться между собой или разделить ночь на двоих. Или на троих. Когда как. Но чередование букв в записной книжке от этого не менялось. В день, помеченный буквой «В», только от Вилли зависело, с кем Парис проведет ночь. Вилли мог позвонить из другого штата, и Парис, оставив все дела, явился бы к нему, даже если бы Вилли – теоретически – пришло в голову, что ему нужен подсобный рабочий для того, чтобы таскать доски и водить грузовик, и что лучше всего на эту роль подходит Парис.

Конечно, не каждый день они были вместе, в перерывах между миссиями иногда случались недели, когда члены команды были разбросаны по разным городам, и каждый из них жил самостоятельной, отдельной от других жизнью. Парис спал один или оканчивал в постели дневные знакомства. Но каждый раз, выключая прикроватную лампу, он помнил, кому принадлежит на эту ночь.


***

Его партнеры. Их головы оставляли на подушках вмятины разной формы, и наутро подушки пахли и выглядели совершенно по-разному. Кто-то спал на боку, подперев подушку плечом, кто-то во сне обнимал ее охапкой, еще после кого-то наутро она сохраняла свой первозданный квадратный или прямоугольный вид. А иногда она и вовсе встречала рассвет в другом конце кровати, пропитанная нехарактерной для потовых желез жидкостью.

Каждый из них по-разному укрывался простыней. Один, вернее, одна спала не иначе, как обхватив простыню ногами и подставив ночному бризу шелковистое округлое бедро. Кто-то спал не укрываясь и того же хотел от Париса, компенсируя отсутствие простыни теплом собственного тела. Кто-то к утру воровал простыню, завернувшись в нее как в кокон и в лучшем случае оставив Парису жалкий край не шире метра. А кто-то вообще укрывался отдельно, потому что в ночном отдыхе, как и в любом из дневных начинаний, больше всего ценил соответствие плану и индивидуальность.

Такими же разными они были до того, как погрузиться в сон.

Барни спал беспокойнее всех. Посреди ночи Парис иногда просыпался оттого, что Барни пристраивается к нему сзади, щекоча ухо тихими извинениями вперемешку со смехом. В этих ночных приставаниях, хоть они по временам и раздражали, была своя прелесть. Лежать в полусне, дремать, чувствуя внутри себя неторопливое движение, пока оно не пробудит нервы, пока под веками не замелькают совсем уже непристойные образы и бедра сами собой не начнут двигаться в такт. Удовольствие от таких соитий было интенсивным и глубоким, в немалой степени потому, что обычно было первым за ночь. С вечера Барни далеко не всегда переходил к делу. В остальном патриархально-мужественный, словно потомственный фермер или шахтер, он совершенно по-женски любил подолгу ласкаться, не переходя к действиям – гладить все доступные места, целовать, тереться, прижимаясь всем телом. Ночь с Барни совсем не обязательно означала секс с Барни, и Парис, хоть такие ночи и не насыщали его чувственность, ценил их за возможность выбора. Иногда нежелание активных физических ласк совпадало. Разговаривать, лежа в обнимку, и постепенно заснуть, не размыкая рук.

Со следующим по очереди обладателем все было с точностью до наоборот. Ночь с Вилли всегда означала секс с Вилли, и ничего, кроме секса. После примерно тридцати секунд поглаживания по плечам и неловких поцелуев в затылок Вилли брал его сзади, затем моментально отрубался и не просыпался уже до утра. Со временем Парис научился ценить эту неизобретательность, оборотной стороной которой было неизменное дружелюбие и неизменно ровное настроение.
А разнообразие можно было привнести и самому. Иногда, не давая Вилли сразу взгромоздиться сверху, Парис прижимал его бедра к постели и медленно и изощренно доводил Вилли до кондиции. Впрочем, все равно все заканчивалось тычками сзади. Зато в промежутке было много интересного. Не каждый раз, возя отрастающей щетиной по чьей-нибудь промежности, услышишь в свой адрес «давай, детка», и «возьми его глубже, крошка».

Дана… Она была единственной из четверых, с кем он чувствовал себя мужчиной. И только она пользовалась своим правом вызванивать его из другого города, когда, после завершения очередной миссии, они какое-то время следовали по разным дорогам. Не желая нарушать его планы, она звонила договориться о таких встречах заранее; но, даже если встречи не намечалось, в день Даны Парис избегал и дел, и развлечений, потому что иногда она все же звонила под влиянием момента. «Я хочу тебя видеть. Прилетай.» И он брал дорожную сумку и ехал в аэропорт.

После перелета его обычно ждал ужин. У нее дома, за овальным сервировочным столиком, или в ее любимом восточном ресторане, где столики отделены один от другого занавесками из розового стекляруса. Или это была поездка на побережье в открытом автомобиле, с корзиной для пикников и сумкой-холодильником на заднем сиденье. Дана оплачивала счет, вела машину. Случалось, однако, что не было ни поездки, ни ресторана. Едва открыв ему дверь, она заталкивала его в душ, а минутой позже присоединялась сама, требовательная и ненасытная, как кошка. Чудо, если они успевали добраться до кровати. Сбив оскомину, она кормила его ужином, непременно со свечами, с десертным вином, а потом была долгая и неторопливая ночь.

Но иногда ее голос в телефонной трубке шептал другие слова. «Так захотелось тебя видеть, что взяла и села на самолет. Встречай.» И он ехал в аэропорт. В такие вечера она позволяла ему заплатить за ужин в ресторане, катать ее на машине по городу, освещенному огнями реклам и меркнущим розово-лиловым небом.

Он догадывался, что это только одна сторона Даны, лицо, которое ему позволено видеть. Из мелких подробностей, подсмотренных у нее в квартире – платьев и брюк в гардеробе, украшений, разбросанных на туалетном столике, набора пластинок в ящике возле проигрывателя – складывался совсем другой образ. Это была другая женщина, любящая многолюдье, шум, вечеринки, быстрые танцы… Видимо, для вечеринок и ночных клубов у нее был кто-то еще. А Парис был ей нужен для романтики.

Хотя, романтика не помешала ей пару раз проделать по телефону любопытные опыты, после которых ему не потребовалось ехать в аэропорт. Начал он эти разговоры по-разному: первый – затянутым в деловой костюм, второй – в атласном домашнем халате и со стаканом виски в руке, зато закончил их одинаково: нагишом, с белыми кляксами на животе, слушая гудки в телефонной трубке.


***

Вилли и Барни тоже набирали его номер по далеким от работы поводам и в неурочные дни. Барни звонил без видимой причины и ненадолго, на две-три минуты – поинтересоваться у Париса, чем тот занят, и сообщить в ответ, где он в данный момент находится, что пьет и в каком, благодаря двум предыдущим факторам, пребывает настроении. По звукам на заднем плане угадывалась пульсация вечеринки, приглушенная закрытой дверью, шум волн и птичьи крики, наполненная голосами улица, или было совсем тихо – Барни говорил, что звонит из дому, сидя на террасе или в кресле перед телевизором с выключенным звуком. Его голос звучал с той же интимной нежностью, с которой Барни нашептывал непристойности на ухо Парису, лежа с ним в одной постели.

Разговоры с Вилли были куда длиннее и касались более практических тем. Вилли требовались советы, как выпутаться из щекотливой ситуации, связанной с его текущим амурным интересом, или как завязать новое знакомство. Однажды Парис сам предложил свои услуги в качестве подставного лица. Тем же вечером он мастерски изобразил любителя приставать на улице, в то время как Вилли досталась роль благородного коммивояжера, проходившего мимо. В результате подставное лицо обзавелось синяком во всю щеку, а коммивояжер – новой девушкой.

Когда, менее чем через месяц, Вилли снова заикнулся о том, чтобы повторить трюк с уличным знакомством, Парис решительно отказался. Вилли, смущенный предыдущим эпизодом, не настаивал.

Но чаще всего Парис, подняв телефонную трубку, слышал деловитый и отрывистый голос Джима.

Джим никогда не звонил по личным вопросам. Его звонок означал, что предстоит новое задание. И он же означал, что ближайшую отведенную Джиму ночь, а то и две, и три Парису не грозит провести в обнимку с подушкой.

Ночь с Джимом означала секс с Джимом – чаще да, чем нет. Те ночи, когда они просто спали в одной постели, приходились на время миссий. Интенсивная работа днем вовсе не обязательно подразумевала отсутствие секса ночью, но соитие было недолгим, без лишних энергозатрат, после чего каждый засыпал на своей стороне кровати. Парис засыпал немного позже.

Ночь после завершения миссии означала секс, без исключений.


***

Бывало, что вся компания специально оставалась еще на день в нью-йоркской двухэтажной квартире Джима. Сам хозяин квартиры в таких развлечениях участия не принимал. Однажды, когда совместное веселье выпало на его очередь, он поменялся с Барни.
Зато потом Барни, Вилли и Дана разъезжались к своим обычным биографиям, и начинался отсчет часов до дня, отмеченного в блокноте двумя буквами: заглавной и прописной.

Джим из принципа не торопил график, хотя для этого только и требовалось, что позвонить кому-нибудь из троих и попросить уступить право ночи, все равно всего лишь номинальное. Он просто сообщал Парису с глазу на глаз, что через энное количество дней ждет его здесь же. Если намеченную дату отделяли сутки или двое, Парис, чаще всего, оставался.

Интерьер в прохладных серых тонах напоминал ему о том особняке – как оказалось, случайном, снятом на неделю, – где состоялось его посвящение в команду.
Днем квартира пустовала. Джим отправлялся по своим делам, и Парис, чтобы не скучать в четырех стенах, расходовал свободное время с пользой для ума и чувств. Он проводил часы в картинных галереях, слушал джаз и классику, смотрел мюзиклы на Бродвее и шекспировские пьесы, или просто бродил по улицам, наблюдая людей, мысленно делая слепки с наиболее колоритных персонажей. Эти воображаемые формы затем отправлялись на хранение в запасники памяти, чтобы когда-нибудь стать его второй кожей – или, наоборот, никогда не пригодиться.

Если обоим случалось вернуться домой не слишком поздно, то был совместный ужин, разговор о минувшей операции, просмотр чего-нибудь по телевизору. Изредка вечер проходил в рабочем кабинете на втором этаже. Джим, любитель компьютерных новинок – на дилетантском уровне, не на профессиональном, как Барни, – показывал Парису свои последние приобретения.

Во всем, что не касалось секса, Джим держался на равных, хотя дружеских интонаций не допускал, а о его личной жизни Парис знал столько же, сколько при первой встрече.

Любовником он был властным, но никогда не бывал груб, никогда не повышал голоса. В спальне он вообще говорил мало. Проникновение все еще причиняло боль, но Джим старался свести ее до минимума, двигаясь поначалу медленно и с остановками, давая Парису возможность приноровиться. Правда, что означает минимум в каждом конкретном случае – определял не Парис. Он был как коренное население: его интересы учитывались, но право принимать решения государство оставляло за собой. Если Джим решал, что уже не больно – хоть тресни, а терпи и молчи.

И Парис приноравливался и терпел. В присутствии Джима хотелось вести себя тихо и слушаться каждого его движения. Когда Джим входил в спальню и Парис встречался c ним взглядом, было только естественно опустить голову. Было естественно дать отвести себя за плечо до кровати, молча стоять на четвереньках, ожидая, когда Джим сзади заберется на постель. Но понуждала его к этому не привычка к повиновению, не одна она. Глаза Джима, холодные и вопрошающе-требовательные, иногда согревала улыбка, знак одобрения, знак приязни, и вот за этот знак Парис сделал бы многое.

А еще он побаивался. Не сильно, но все же.

Время от времени Джим разнообразил их встречи в постели. Его выдумки были не оригинальны, даже осторожны; и все же в самой этой сдержанности, в том, что нельзя было угадать, когда и что ему придет в голову, таилась вероятность чего-то, с чем лучше не знакомиться.

Стоя возле изножья кровати, держась обеими руками за металлическую раму, Парис молча вздрагивал от несильных, но хлестких ударов стеком. Джим никогда не перешел бы границ, об этом говорил весь предыдущий опыт. Порка больше походила на профилактику непослушания. Но почему-то у него все напрягалось внутри, когда Джим за его спиной проходил мимо, меняя позицию для удара.

Хорошо, что на следующий день можно было расслабиться в тепле объятий Барни. Путь даже воображаемых.


***
****

Однажды Джим показал Парису программу, которую установил на компьютере у себя дома. Сидя рядом с ним перед мерцающим монитором, Парис вглядывался в изображения таблиц. Это был календарь, в ячейках которого, помимо чисел и дней недели, значились имена. Барни, Вилли, Дана, Джим.

- Можно рассчитать, с кем ты будешь через любое количество лет, в любой день, - сказал Джим, прокручивая вниз страницу. – Если, конечно, доживем. Назови число.

Парис назвал то, что показывали его наручные часы, только прибавил пять лет. Пальцы замелькали над клавиатурой, в строке вверху экрана побежали буквы и цифры. Напечатав, что нужно, Джим легким щелчком клавиши вывел на экран получившуюся схему.

- Барни, - сказал Джим.

Он отвернулся от монитора и посмотрел Парису в лицо.

- Ты ведь тоже ведешь подобные записи?

Парис кивнул.

- В каком виде?

- Блокнот. С черной обложкой.

Джим слегка сдвинул брови, рисунок теней над переносицей лег по-другому.

- Это опасно, Парис. Его может кто-нибудь найти.

- Никто ничего не найдет.

- Где ты его хранишь?

Парис помолчал, не сводя с него взгляда, затем поднял руку и несколько раз коснулся указательным пальцем своей головы. Потом раскрыл ладонь и похлопал ею по левой стороне груди.


~ Fin ~

@темы: фанфикшн, проза, Mission impossible

Комментарии
2011-03-23 в 00:50 

Вот она жесть-то где)

2011-03-23 в 01:56 

Barbuzuka
Where there's no emotion, there's no motive for violence
отлично написано!

понравилось как кто-то ворует простыню)))
Кто-то к утру воровал простыню, завернувшись в нее как в кокон и в лучшем случае оставив Парису жалкий край не шире метра.


в общем, теперь осталось дождаться следующего продолжения, чтобы понять что же такое произошло, что Пэрис (я почему-то больше привыкла называть его Пэрис, наверно потому что в русской озвучке его так переводят, да и в Вояджере одного персонажа так зовут) ушел от них?

2011-03-23 в 02:12 

cuppa_tea
Крабовладелец
Зеленый эльф
Да, это я так молчу (с)) Это такое у него щастье, в моем представлении )

Barbuzuka
Зюка, спасибо )

общем, теперь осталось дождаться следующего продолжения
0_о это вряд ли, написано ведь не сейчас... и я как-то вообще не думала о том, что он уйдет - в моем представлении, он так с ними и остался.
Хотя, если кто-то напишет продолжение и обоснует, это будет любопытно ) только я всяко за хеппи-энд.

я почему-то больше привыкла называть его Пэрис
Для меня "Пэрис" ассоциируется с Парижем по-английски и с Пэрис Хилтон )), а Парис - с сердцеедом вообще. Ну, и все исторические ассоциации, красавчик, баловень, не до конца повзрослевший и даже где-то изнеженный... к тому же, его очень уместно называть "прекрасным" :)

2011-03-23 в 10:38 

Капа, спасибо огромное, я в восторге!!!:squeeze::heart::heart::heart: очень-очень все понравилось, такое неторопливое и обстоятельное повествования! и ты столько мелочей подмечаешь - в характерах, привычках, это так здорово!!
какие они все лапочки, чудесная семья!!:gh:

2011-03-23 в 10:43 

и самое главное, совершенно нет ощущения перекоса в какой-то один пейринг, исключая остальные - все очень гармонично и как надо)) хотя обычно мне ближе, когда формируется какая-то одна пара) но это видимо исключение, и никто тут незаменим!:heart:

2011-03-23 в 14:54 

cuppa_tea
Крабовладелец
*Janos*
:dance2:
Да, получился практически семейный круг ))

совершенно нет ощущения перекоса в какой-то один пейринг, исключая остальные - все очень гармонично и как надо))
Я рада ))) Это и хотелось передать.

2011-03-23 в 23:22 

Но что бежишь под дождем, что стоишь под дождем – намокаешь одинаково (с)
cuppa_tea Спасибо, что выложила! :squeeze: На мой взгляд, совершенная модель отношений))) У фантаста Хайнлайна были описаны такие семьи будущего, состоящие из кучи народа... и очень гармонично все уживались) Мне это всегда нравилось, вот у тебя что-то похожее, разве что связаны они все только через Париса. Или нет? Интересно, у остальных между собой есть отношения? у Барни с Джимом, хочу про них фик!

2011-03-23 в 23:24 

Puding Да, Барни, Джим и Парис (профессиональный коварный разлучник)))

2011-03-23 в 23:41 

Puding
Но что бежишь под дождем, что стоишь под дождем – намокаешь одинаково (с)
Зеленый эльф профессиональный коварный разлучник
:lol: интересное определение! :D

2011-03-23 в 23:43 

Puding А что - у нас уже есть Асеро/Парис/Мартилло...

2011-03-23 в 23:59 

Puding
Но что бежишь под дождем, что стоишь под дождем – намокаешь одинаково (с)
Зеленый эльф Асеро/Парис/Мартилло
Это драматично и трагично... а Джим/Барни/Парис должно быть нечто такое более уютное, семейное и пушистое))))

2011-03-24 в 00:20 

Puding Джим/Барни/Парис должно быть нечто такое более уютное, семейное и пушистое))))
Ну нинайу) неуверена)

2011-03-24 в 00:36 

cuppa_tea
Крабовладелец
Зеленый эльф
Ну уж пушистее, чем у вышеупомянутой парочки волков и расчетливого козленка :))

Puding
На мой взгляд, совершенная модель отношений)))
Не знаю, насколько она совершенна вообще, но здесь - работает )

Мне это всегда нравилось, вот у тебя что-то похожее, разве что связаны они все только через Париса. Или нет?
:hmm: :hmm: :hmm: Трудный вопрос. Я думаю, они, как минимум, друг другу не чужие в этом смысле. Раз уж согласились на такую модель, когда Джим ее предложил. Но самые крепкие и постоянные отношения - через Париса.

2011-03-24 в 20:36 

Malls
Вообще-то я не религиозный человек, но если ты есть там наверху, спаси меня, Супермен!
наконец я это прочитала. долго себя томила, и не зря! спасибо, это было здорово :itog:
как всё обстоятельно, неторопливо-описательно и в интимных подробностях. и в характере!
у героев миссии нет личной жизни и они никак не взаимодействуют между собой? скучные? как же!

2011-03-24 в 22:37 

cuppa_tea
Крабовладелец
Malls
наконец я это прочитала. долго себя томила, и не зря! спасибо, это было здорово
Правильный маринад - залог хорошего вкуса :)))
Спаибо за отзыв.
Личная жизнь у них есть, только они очень хорошо знают, где расставлены скрытые камеры ;-) И не попадаются под прицел.

2011-03-24 в 23:21 

Но что бежишь под дождем, что стоишь под дождем – намокаешь одинаково (с)
Кстати, насчёт личной жизни, кое-что всё-таки есть)) В конце 4-го сезона было про Барни, в пятом прямо экскурс в детство Джима показали)) и в той же серии есть очаровательная вечеринка, почти вся команда в сборе, и Парис играет на рояле. Ы! :inlove: :-D

2011-03-24 в 23:23 

ron y miel
Puding
ух ты, как там все интересно! я все еще 4ый не осилю, некогда смотреть.

2011-03-24 в 23:42 

Puding
Но что бежишь под дождем, что стоишь под дождем – намокаешь одинаково (с)
*Janos* Я тоже пятый только начала))) Особенно не тороплюсь, смотрю по одной серии за ужином :D

2011-03-25 в 00:05 

cuppa_tea
Крабовладелец
Puding
Про Барни помню, а вот играющего на рояле Париса еще не видела ) Ты меня заинтриговала )

2011-03-25 в 01:12 

Puding
Но что бежишь под дождем, что стоишь под дождем – намокаешь одинаково (с)
cuppa_tea Рояль — белый! :D правда, играет он там пару секунд, но зато вокруг него собирается вся компания, кроме Джима. И Парис там ещё так мило говорит: "если Джиму надо, я этот город весь перекопаю!" :D S05E04 Homecoming, начиная с 9 минуты))

от капсов трудно удержаться)))

ещё один

2011-03-25 в 01:20 

cuppa_tea
Крабовладелец
Puding
Ыыы, прелесть - Барни Париса щупает за плечико :))))
Уют. Хотя и постановочный :gigi: Не одна только Дана любит стеклярусные занавесочки! ))

2011-03-25 в 01:27 

Эк отхватили себе Париса-то какого)

2011-03-25 в 01:32 

Но что бежишь под дождем, что стоишь под дождем – намокаешь одинаково (с)
cuppa_tea Не одна только Дана любит стеклярусные занавесочки!
Да эти занавески чуть ли не через серию, где их только нет! :alles: Студия их обожает в качестве реквизита: дёшево, надёжно и практично)))

Зеленый эльф :-D

2011-03-25 в 08:33 

Malls
Вообще-то я не религиозный человек, но если ты есть там наверху, спаси меня, Супермен!
Не одна только Дана любит стеклярусные занавесочки!
так это же Даны квартира вроде и есть)
капсы прям "наглядные". парис играющий на рояле действует как естественный магнит)
Я тоже пятый только начала)))
я вот тоже. только только подобралась к "легендарной" друг мой-враг мой)
Кстати, насчёт личной жизни, кое-что всё-таки есть)) В конце 4-го сезона было про Барни, в пятом прямо экскурс в детство Джима показали)) и в той же серии есть очаровательная вечеринка, почти вся команда в сборе, и Парис играет на рояле. Ы
вот вот, и я тольо это видела. блин, и как радовалась, когда оказывается у барни есть личная жизнь!
и когда а кто-нибудь эру пэриса до конца досмотрел? будут там ещё личностные междусобойчики между заданиями?

2011-03-25 в 10:27 

Barbuzuka
Where there's no emotion, there's no motive for violence
и когда а кто-нибудь эру пэриса до конца досмотрел? будут там ещё личностные междусобойчики между заданиями?

я досмотрела.
кажется, больше ничего подобного там нет((

2011-03-25 в 15:32 

cuppa_tea
Крабовладелец
Malls
и когда а кто-нибудь эру пэриса до конца досмотрел? будут там ещё личностные междусобойчики между заданиями?
Я еще не досмотрела, но междусобойчиков никто не обещает... (( Хотя там будет серия (в 4 или в 5, не помню, я мозаикой смотрела), где у Париса и Даны фиктивный роман в служебных целях )

Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

LLAP-ландия

главная