23:01 

H. Z.
More rum, please.
два фика по "Миссии", один давнишний, второй помоложе (:

Название: Безделушка
Автор: Hellga Zet aka H. Z.
Фандом: Mission Impossible (s.04, e.15, The Falcon)
Пейринг: совсем пунктиром - Николай/Парис
Рейтинг: G
Дисклеймер: все права на сериал и персонажей принадлежат создателям сериала и харизматичным актерам

Золотой и медный утренний свет ложится кругообразно, повторяя контуры зубчатых колес и шестеренок - кучка изящно изрезанного металла лежит на полированной крышке стола, рядом с выпотрошенной коробкой очередных часов. Мальчик тридцати с небольшим лет задумчиво трогает циферблат бледными пальцами - точеные золотые цифры бегут по белой окружности, а стрелок нет. У мальчика белесые глаза и голубая от малокровия кожа; он - ребенок, который однажды потерялся и никогда не будет найден, и он слишком хорошо слышит божественную музыку вырождения. Она похожа на ритмичное чередование тика и така.
Принц нежно улыбается незримому музыканту и склоняет голову набок, точно умалишенная канарейка. Тик. Так. Мерный ритм вселенских колес.

Принцу за тридцать, он - жертва многих поколений близкородственных браков, и сквозь прорехи в его кровле свободно порхают вперед и назад маленькие птицы безумия. Поэтому иногда он, как потерянный, хватается за висящий на шее брегет (золотой на алом), коротко вслушивается в нечто и удовлетворенно кивает. Окружающие встревоженно переглядывются. А он отбивает такт на крышке брегета.

Принцу плевать на подковерную и закулисную борьбу за власть; его не беспокоят сигнатуры на тайных документах; ему нет дела до запертого в казематах зятя. Прекрасная сестра всегда может выйти за кого-то другого, а цветные ангелы в часах снова целуются, подчиняясь исправленному механизму - так чего еще?.. И вот он завороженно следит за блеском древних золотых монет, появляющихся из воздуха, и слышит, как - "тик-так" - пляшет сердце оборотня, как кипит его красно-черная кровь. А у спутницы тысячеликого древние камни на пальцах, и от нее пахнет горькими травами. И еще она такими глазами смотрит прямо перед собой, будто тоже видит, как вращаются колеса.
Температура воздуха рядом с этими двумя опасно повышена. И страшная птица сидит на черной перчатке.

Разумеется, кончится все хорошо. Всех, кого нужно, спасут, все, кто провинился, будут наказаны. Непревзойденный мастер маскировки сотрет с лица не принадлежащее ему имя, самый лучший техник переправит по коммуникациям секретные файлы, самый главный группы получит благодарность из Центра.

А пока...
"Цью", - говорит сокол по имени Люцифер и смотрит свирепым золотым глазом. С шелковым свистом плещется красно-черный плащ; алый атлас подклада рубит ламповый свет в длинные ломти, похожие на профили кинжала. Приветливый демон, которого на самом деле не существует, улыбчиво открывает ровные резцы в душевной гримасе нетравоядного зверя, и шоу начинается.

The end.

Название: Хабанера
Автор: Hellga Zet aka H. Z., два фрагмента авторства *Janos*
Фандом: Mission Impossible (s.04, e.06, Commandante)
Пейринг: Парис/Карлос Мартилло
Рейтинг: PG-13 за лексику
Дисклеймер: все права на сериал и персонажей принадлежат создателям сериала и харизматичным актерам
От автора: Янос, великое тебе спасибо за душевное участие и соучастие в содеянном! (:

Ближе к вечеру немилосердная жара спадает, как будто укладывается в раскаленную пыль. Смолкают дневные цикады - сдают смену ночным. Немолчное позванивание висит в воздухе всегда, днем и ночью, вечно - в итоге этот шум становится привычным и незаметным, точно в висках днем и ночью металлически постукивает твоя собственная кровь. Наверное, приезжим пение цикад, высверливающее уши изнутри, должно казаться божьим наказанием. О, если бы проклятые насекомые были единственной проблемой этой земли!

Слабый аромат раскрывающихся цветов табака, сладкий и ядовитый, примешивался к плотным запахам остывающей улицы. В длинной косой тени, которую отбрасывала балюстрада, проросшая на втором этаже крошечной гостиницы, маялся опоясанный револьверами и тоской майор действительной народной армии. Два окна в нескольких метрах над мостовой светились тускло и слабо. Можно было подумать, что в комнате, точно внутри выдолбленной осенней тыквы, горит одинокая свеча. Мартилло смотрел собачьими глазами в сторону этого одинокого фонаря и чувствовал себя как человек, крепко ударившийся головой. Или же как человек отравленный. Или как будто внезапно пришла осень и настала пора срываться с места и, бросив все, бежать неведомо куда.

У этого ощущения не было имени. Если бы кто-нибудь сейчас вдруг увидел майора, находящегося в весьма расхристанных чувствах, дольше минуты этот случайный свидетель точно бы не протянул. Карлосу никогда не доводилось вот так стоять под окнами прекрасных сеньорит, выжидая непонятно чего, даже в глубокой юности не приходилось - в этой самой юности он впахивал на тростниковой плантации как объевшаяся белены лошадь. Потом плантации сменились плацдармами, а мачете - винтовкой; а потом пришло это все, их странное и неустойчивое положение хозяев страны... Мартилло не размышляет - он чувствует, и, как заболевшее животное, точно знает, что с ним что-то не в порядке. Больная собака убегает в поля искать нужную горькую траву, ведомую только ей; и находит ее, как и ты с завязанными глазами выйдешь из лабиринта. В любой дышащей твари есть немного того слепого и древнего существа, которое помнит всё.

Вот прямо сейчас майор, кажется, нашел свою лечебную траву. Он знал, что там, за неплотно сдвинутыми полосатыми шторами, стоит человек - снизу, с улицы, его силуэта не было видно, однако Мартилло ощущал его невидимое присутствие. Вечер сгущался лиловыми сумерками, быстро темнея, и кто-то в поселке начал терзать расстроенную гитару. Жизнь не убить ничем, какой бы государственный строй ни стоял на дворе - молодость берет свое и хочет веселиться, смеяться и петь, пока не закончился полет. Падение - тоже полет, между прочим. Постепенно из слезливого дребезжания струн родились ритм и движение, и у полузадушенной гитары прорезался певчий голос, сильный и живой. За несколько улиц отсюда начали петь, и звонкий женский смех взвился прямиком в усыпанное звездами небо. Непонятная тоска жрала Мартилло живьем.

Шэнь сказал: "Заходите в любое время. Если у вас найдется что сказать по поводу команданте". В любое время? Расположение звезд говорило о полуночи, и сомнительно то, что столичный гость одобрит такой поздний визит. Или все же одобрит?.. Сказать ему нечего - все то, что накопилось по адресу Ацеро, Мартилло уже выложил сегодня днем в приступе болезненно острой откровенности. Новых сведений нет, но зато есть настоятельная необходимость говорить с Шэнем. Это возмутительно, потому что нелепо и смешно. Вообще херня полная. Да у Мартилло и мыслей таких не возникает, если честно. У него вообще все мысли отрубает начисто, когда он видит этого приезжего координатора судеб. Или думает про него. Или вот так пялится на его окно (как заслуженный идиот, сказал бы Ацеро и оказался бы прав). Происходящее возмутительно, и дальше по тексту.

Шэнь оказался способен выводить Ацеро из себя. Воистину, эти две звезды стоят друг друга. Как бесится надменный и язвительный команданте перед лицом невозмутимого китайца - приятно посмотреть. Плеть нашла-таки тот обух, который ей никак не удается перебить.

Китаец щурится так, что у собеседников невольно начинается сочувственная резь в глазах. Но в этих прищуренных глазах светится цепкий ум, острый и холодный, как заточенное лезвие. Голос Шэня ввинчивается в висок тупым буравчиком: впечатление такое, будто с тобой вдруг заговорило скрипучее дерево, пересохшее от горячего ветра. Этому голосу недостает силы и глубины, зато уверенности в нем - через край.

Майор-иноземец задумчиво курит. Белесый дым его бледной, будто бы обескровленной, сигареты стремится в потолок и тает. Этот дым не стремится выесть глаза к чертовой матери, как обычно бывает с сигарами. Странно и непривычно, как и все, что связано с майором Шэнем. Он небрежно и как-то отстраненно придерживает тонкий черный мундштук длинными пальцами. И этот жест, и эта изящная сигарета в руках мужчины почему-то не смотрятся смешными - хотя любой из них в штабе выглядел бы законченным дураком, взяв в руки такую дамскую штуковину. Мартилло невольно вспоминаются похожие руки: ее пальцы, явно не созданные для того, чтобы нажимать на курок или втыкать в противника нож, казались заостренными из-за удлиненных ногтей. Ее руки, голые до локтей, были гладкими и белыми, как голубиное крыло... покуда синяки не покрыли их вперемешку со ссадинами. Хватит, ее больше нет и никогда не будет, и незачем тревожить уснувшую навсегда случайным, бесцельным воспоминанием. Шэнь ничем не напоминает ту женщину. Абсолютно. Разве что его сутулые плечи вызывают дикое, дичайшее желание дотронуться до них, будто проверяя, в чем душа держится. Если бы только само желание прикоснуться к этому странному человеку не казалось кощунством.

В эту секунду над несчастной головой майора, на втором этаже гостиницы, тайный агент, порой забывающий имя, данное ему при рождении, пошевелился, сбрасывая оцепенение. Сигарета погасла, и разжигать ее заново совершенно не хотелось - если Парис проведет здесь еще несколько дней, его легкие прокоптятся насквозь, как праздничный окорок. Однако курение странным образом помогало концентрировать мысли и силы. И сдерживало взвинченные нервы, не позволяя их хозяину пойти вразнос, - разумеется, последнее было совершенно недопустимым и вполне могло оказаться вообще последним в жизни агента. Именно поэтому первый пинок по больному месту дерганого латиноамериканца в полковничьих погонах - "утратили самообладание, команданте?" - оказался таким недостойно приятным.

В общем, в мирное время Парис никогда не потчевал свой организм никотином в таких количествах; однако прямо сейчас это было необходимо. И крохотное колесо зажигалки чиркнуло, рождая искру. Он толкнул створку оконной рамы, впуская в комнату ночь, обрадованных москитов и отдаленную музыку. Облокотился о подоконник - дикая и неприрученная романтика вечно пьяной страны начинала без спроса проникать в кровь.

Весь вечер контролируя простреливаемое пространство площади, он заметил, что его самым наглым образом пасут. И едва ли по приказу Ацеро. Вероятнее всего по доброй воле и из добрых побуждений. Куда там ведет дорога, вымощенная благими намерениями?

- Мартилло? - негромко спросил Шэнь у темноты, почти уверенный в том, что его догадка подтвердится.
- Да, майор, - ответила тень, отступая от стены и обретая очертания человеческой фигуры.
- Поднимитесь. На пару слов.
- Да, майор! - радостно отрапортовала ночь.

Ожидая момента, когда на лестнице загремят тяжелые ботинки восходящего Мартилло, Парис потянулся было за пиджаком, но потом махнул рукой и оставил его покоиться на спинке кровати. Можно встречать гостей во всеоружии, затянутым в галстук и официоз даже в двенадцатом часу ночи... особенно если у тебя за спиной спецзадание. А можно позволить себе расслабиться - слегка, самую малость.

Исстрадавшемуся без дружеского участия человеку нужен хозяин? Парис, игрок и артист, может устроить это с легкостью.

В дверь постучали деликатно, точно лапой кошачьей, как будто проявляя уважение к сонной тишине полуночной гостиницы. Парис отложил задвижку дверного замка, распахнул дверь. За дверью оказалась ночь - не такая, как за окном, разбавленная слабым светом рожка в коридоре. Обжитая по-человечески, а не первозданная ночь тропических зарослей. А неровный, сутулый силуэт бойца в проеме двери - как фигура твари, пришедшей из леса. Ну же, проходи, не стой, не буди бессознательного, которое и так слишком уж беспокойно спит этой ночью.

- Вы что-то хотели... - наконец выдохнул Мартилло, когда нашел в себе силы нарушить молчаливое, неуместное колдовство момента.
- Жаркие у вас здесь вечера, правда? - Парис, будто не слыша осторожного вопроса, отступил в глубь комнаты, сторонясь, уступая дорогу. Потер пальцами висок, как часто делал в минуты беспокойства. - Невозможно заснуть.

Мартилло, распрямив плечи и замерев, выжидал - терпеливо, безмолвно. Есть люди такой породы, которые подчиняются с готовностью и охотой, даже не отдавая себе отчета в этом. Погибнуть за то, что они посчитают высшей целью, для них - благо, а не печаль. Парис, природное чутье которого обострено годами игры на поле человеческих взаимоотношений, увидел, что нужная цель найдена. Вот она, ходит рядом. И Парис почти готов преподнести майору такой подарок - возможность умереть за идеал.

Хотя нет. Разыграем партию по-другому. Крошечный вентилятор слабо бьет лопастями, точно пловец, утопающий в раскаленном озере роскошной ночи. И что-то неуловимое проносится в малоподвижном воздухе, меняет точку зрения, будто опрокидывая мир в глубину зеркала. И Парис, как хороший актер на виду всего зала, почти физически чувствует то, каким он отражается на сетчатке глаз другого. Вот он, спусковой крючок и рычаг воздействия. Как ни назови...

...Отворачиваясь в сторону окна, Парис (Шэнь, майор Лю Шэнь, вкрадчиво напомнил он сам себе, как будто выжидающе пощелкивая стеком) продолжал затылком ощущать взгляд, нацеленный в его спину, - тяжелый, почти осязаемый, отравляющий своей предельной внимательностью. Как будто горячая змея неторопливо вползала вдоль позвоночника в его голову, снизу вверх пересчитывая позвонки. Голова отзывалась легкой паутинной болью. И можно бы хмыкнуть про себя: "Бред" и мысленно махнуть рукой, а наяву - разве что чуть дрогнуть бровью. Легко, будто по клавише, ударить пальцем по тлеющей бумажной гильзе, стряхивая невесомый пепел сигареты в густой воздух. Можно, можно. Это не изменило бы того факта, что солдат чужой войны прямо сейчас стоял за спиной и следил за ним глазами только что обращенного в новую религию. В приоткрытом по-детски рту бойца отчетливо поблескивали ярко-белые зубы - волчьи, острые. Нет ни малейшей возможности оступиться. Шаг влево, шаг вправо - и ты мертвый агент.

Мартилло смотрел на него с истовой и честной верой, и это выглядело жутковато - Парис всегда был уверен в своих силах, в свом знании человеческой психологии, в своем обаянии, однако та легкость, с которой большой зверь купился на маленький трюк, настораживала. Как бы там ни было, этот факт работал на пользу дела. А еще Парис знал: если за порогом их человеческого мира, невразумительного и сумасшедшего, еще существует преисподняя, придуманная много веков назад, там уже приготовлено было местечко для него. Например, на уютной обледенелой отмели, где маются предатели.

- Итак, я хотел поговорить с вами, - наконец отлипнув взглядом от ночного черного стекла, произнес Парис. И тут же поднял ладонь, предупреждая недоуменный вопрос. - И не об Ацеро.

Растягивая интригу, повисшую посреди дыма и молчания, Парис прошелся к столу, где стояла бутылка вина - гостевая привилегия. Вино в Лагунасе, кстати сказать, определенно было неплохим. Мелькнула где-то на очень заднем плане мысль: недурно было бы привезти бутылку такого своим в качестве сувенира. Мелькнула и пропала, как тень рыбины в ручье. Парис разлил багровую жидкость по стаканам (а вот роскошеством типа бокалов гостиница похвастать не могла...) и жестом указал гостю на стул.

- Присаживайтесь. Несмотря на сказанное мною раньше, разговор все-таки длиннее пары слов, к тому же... - Парис позволил себе улыбнуться краешком рта, - вечер сегодня дивный. Не откажите составить мне компанию.

Все-таки осознание собственной власти, даже вот так, в беседе с человеком, с которым они еще три дня назад не были знакомы и расстанутся через три дня - приятное ощущение. Слишком приятное, чтобы предаваться ему бессознательно.

После вина агент протянул портсигар (жест, не нуждающийся в переводе), и Мартилло, благодарно кивнув, взял сигарету; дрогнув ноздрями, с удовольствием вдохнул запах табака.
- Отличные! - оскалился он в осторожной улыбке. Такой напряженной улыбке, как будто вышел на тонкий лед, каждый миг ожидая хруста... Помилуйте, какой еще лед здесь, на этом личном люциферовском курорте.
- "Ченслер", - Парис снисходительно шевельнул бровью в прозрачном дыму, и затем, выдержав паузу, будто собираясь с мыслями, повернулся к собеседнику в профиль.

- Знаете, майор, - заговорил он с выбеленной стеной. - Прежде чем стать координатором военных организаций, мне приходилось много где работать. И даже посвятить несколько лет исследованиям в области радиоэлектроники и пространственного ориентирования. О, всего лишь простая маленькая группа любознательных юных романтиков, едва закончивших свои университеты!

Мартилло кивнул, не замечая иронии и пытаясь представить себе этого ученого юным и вдобавок романтиком - сидящим в маленькой комнате в наушниках, посылающим сигналы за многие километры. Парис продолжил, с тщательно отмеренным равнодушием роняя слово за словом:
- Мы занимались проектами по передаче сигнала на расстоянии, и хотя я коснулся этой области поверхностно, мне нравилось работать с радиоустройствами, изучать все более компактные, все более совершенные. С годами я начал думать, что меня сложно чем-то удивить, однако... Что скажете по поводу этого, майор? Прекрасное творение разума и рук человеческих, верно?..

Следя за движением руки мнимого китайца, Мартилло повернул голову - и только теперь заметил телефон на столе. Внезапно все оборвалось внутри. Вид вскрытого каркаса и развороченных внутренностей агрегата будто ножом ударил в сердце. Какое неожиданное зрелище! Оставалось только сжать в решимости кулаки - и сказать. Что - сказать?

Парис мельком взглянул на него, склоняясь над телефоном.

- Это... невероятно! Не видел ничего подобного. Такое крохотное и такое удивительное, - его поставленный голос с тщательным акцентом звучал почти ласково. Он поднес к глазам тонкий проводок, бережно держа его двумя пальцами, словно это была антикварная чайная ложечка. Затем вернул его на стол и погладил крошечную коробку, вынутую из телефонного аппарата. - Как просто сконструирована эта прослушка, и при этом такая хитрая последовательность цепи. О, а здесь всего лишь один разъем! Какая мастерская работа.

Мартилло страдальчески молчал, не зная, как реагировать на эту похвалу Шэня их общей глупости. Наивным было предполагать, что такой матерый лис не заметит ловушки - небольшой предосторожности, предпринятой в его отношении. И тем не менее они с Ацеро оказались постыдно наивными. Карлоса не оставляло чувство, что это его собственная вскрытая грудная клетка лежала сейчас перед внимательным взором темных глаз, обнажая провода.

Парис наконец обернулся к Мартилло, пристально и цепко всматриваясь в него.
- Не стоит так волноваться. Я прекрасно понимаю необходимые меры безопасности, и они у вас соблюдены в должной мере. Как специалист я восхищен этим!
- Простите, майор, - подал голос Мартилло, вскочивший на ноги сразу, как только поднялся Парис, и все это время нервно переминавшийся у стола, точно долговязый рысак, которого позабыли расседлать. - Никто не собирался вас подслушивать, это недоразумение...
- Это бдительность, которую я уважаю.
- Вы очень умный человек, майор...
- И вас это не пугает? - Парис-Шэнь склонил голову набок, насмешливо щуря глаза. Он видел, как трудно Карлосу, сейчас чувствующему себя дважды предателем, выдержать взгляд, и хорошо представлял, что творится в его голове.

Сбивчивое "Никак нет" вслух, а внутри - кровь шумит в виске, и обрывается нутро, и слова теряют смысл, остаются только звуки чужго голоса, то шершавые, то мягкие и плавные. И, что самое главное, инстинкт самосохранения выключен в приступе искренности.
- Я чрезвычайно рад, мой друг, что нам удалось найти общий язык. Надеюсь, ты не сердишься на мой саботаж? - и, аккуратно перейдя на "ты", Парис так же незаметно подошел совсем близко, и майор, глядя, как двигаются четко очерченные губы, как произносят, крадут его имя, едва ли догадывается, что в эту секунду его самого перепрограммируют. Как найденный в тайнике вражеский аппарат.
- Что вы, майор Шэнь, - неуверенно ответил Мартилло. Рука Париса, как накануне, уверенно легла на его плечо, сминая грубую ткань.
- Я знал, что ты примешь верное решение, - мягко произнес тот, кого Карлос считал китайцем Шэнем, - ты далеко не глупый парень. И отважный к тому же.
И карие глаза с отчетливо обведенными темным ободком радужками, показалось, прозрели всю толщу незамутенной души латиноамериканца до самого дна. И тут майор Мартилло ненадолго потерял себя.

Медленно и суставчато, как складывающийся сам в себя телескоп, он опустился на пол, не слишком чистый дощатый пол, тут и там забросанный забавными домоткаными ковриками. Опустился сперва на одно колено, потом на другое, не отводя тяжелого - безусловно влюбленного - взгляда от лица Шэня. Под прицелом этих глаз было столь же уютно, как под дулом винтовки. Нельзя бояться, глядя в лицо хищнику, он почувствует твой страх и нападет, Парис твердо помнит об этом и не забывает никогда. Скольких хищников он успел повидать в своей жизни, сколько раз его пытались загрызть? Нельзя пугаться даже иррационально, а уж с участием разума - особенно.

А здесь нечего было бояться. Мартилло глядел на него, как крестоносец в пустыне смотрел бы на образ Девы Марии, вдруг представший перед ним посреди знойного дня; в яростных глазах горела исступленная страсть верного паладина. Потом Мартилло опустил страшные очи долу, избавляя Париса от пытки любовью, и обнял его ноги выше колен, сжимая крепко и с какой-то обреченностью. И его тяжелая, будто у тигра, голова легла на бедро Шэня, плотно прижимаясь щекой. Сквозь тонкую ткань брюк Парис отчетливо чувствовал жаркое дыхание, от которого светлая материя как будто пропитывалась мгновенно-горячей влагой, тут же остывая на вдохах. Странно, но ощущение не было неприятным. Наоборот. Кажется, тайный агент доработался до еще одной строчки в своем досье, набранной петитом?..

Поддаваясь безотчетному и сильному порыву, Парис коснулся темной спутанной гривы, провел рукой по волосам. Жестким космам не хватало разве что запутавшихся репьев, чтобы совсем уж походить на звериную холку - ярому революционеру даже расчесаться лишний раз некогда, вот уж смешно. ...Смешно? Помилуйте. Ладонь Париса прошлась по чужому лицу, как по книге с выпуклым шрифтом, вычитывая детали: твердый лоб, прижавшийся к его ноге; изрытая мелкими шрамами поверхность щеки; щетина, колючая, как стерня. И неожиданно мягкие губы, коснувшиеся его руки весьма целомудренным поцелуем.

Спустя полминуты Мартилло глухо произнес :
- Я умру за вас, майор.
Вокруг пальцев Париса-Шэня плющом вились кольца чужих волос. Он осторожно высвободил обе руки и сжал костистые плечи Мартилло, отстраняя его от себя и принуждая подняться на ноги. Распрямившийся, южанин был на добрых полголовы выше Париса, но смотрел на него по-прежнему так, точно стоял на коленях.
- Вы лучше живите для меня, - негромко произнес Парис после недолгого взаимосозерцания. И снова почти улыбнулся - чуть напряг лицевые мышцы, чувствуя, как дрогнула ставшая привыкшей гримаса безразличия и холодности. - Живите.

Только тот, кто по жизни занимается рыбалкой на границе повседневной жизни (комната с красно-зелеными занавесками, трогательные герани на балконе, вечерние танцы в поселке) и мертвящей космической бездны, способен отследить поклевку монструозной рыбы. Рыба крепко поймалась за губу. Мартилло несмело улыбался - глупой, доверчивой улыбкой деревенского юродивого, неуместной на этом жестком лице.
- Да, майор Шэнь.

И снова ничего, кроме по-кретински собачьего доверия. И сердце Париса, которое не ставило росчерка на подписке о неразглашении, с разбега ударяется о ребра. Он умеет сделать так, чтобы этот спазм не отражался на лице, надменно-мертвом, как языческая позолоченная маска. На кладбище жить и оплакивать каждую жертву - не эта дорога предписана Парису; таким путем не спасти ни одной державы. Больно будет не ему, давно привык отфильтровывать; а шестеренки происходящего между тем крутятся, пережевывая события в пригодный к употреблению материал.

А свежий ветер, колыхнувший штору, приносит двоим обрывок мелодии - красивую извилистую волну звуков, живых и горячих, как кровь.

The end

@темы: Mission impossible, фанфикшн

Комментарии
2011-07-07 в 01:54 

Puding
Но что бежишь под дождем, что стоишь под дождем – намокаешь одинаково (с)
H. Z. :hlop: :red:
"Хабанера" — ну она просто прекрасна! :weep3: Здорово, что название появилось, теперь у меня больше порядка в фиках по Миссии :D Вижу, и побольше стала, отличный момент с телефоном))
А еще Парис знал: если за порогом их человеческого мира, невразумительного и сумасшедшего, еще существует преисподняя, придуманная много веков назад, там уже приготовлено было местечко для него. Например, на уютной обледенелой отмели, где маются предатели.
Сильно и поэтично сказано))
Ну и если тут начать цитировать, то не остановишься)) Это тонко, ярко, осязаемо и на сто процентов ложиться на моё представление ситуации. И так бы хотелось читать ещё... ну, что же там у них дальше будет? )))
Спасибо тебе большое ещё миллион раз :inlove:
Соавтору тоже спасибо, Янос — :white: :kiss:

"Безделушка" — изящная и красивая зарисовка, маленький самоцвет)))

2011-07-08 в 06:55 

H. Z.
More rum, please.
Puding
:bravo: :-D
спасибо, товарищ)
побольше стала, отличный момент с телефоном))
а тут дружно скажем спасибо Яносу)))

Ми-ми-ми, спасибо, автор почесан-польщен! :buddy:

2011-07-11 в 23:07 

ron y miel
H. Z.
Как красиво!!! Очень понравилась первая зарисовка про часы, захватывает дух! Николая жалко конечно, особенный персонаж получился у Миссии!
а про "Хабанеру" растекаюсь тут лужицей!:inlove::rotate: как оно все здорово и ладно получилось! мурь! очень понравилось, что там еще дописано немного!:chup2::heart:
а тут дружно скажем спасибо Яносу)))
няя, я старалсо)))

2011-07-11 в 23:18 

ron y miel
гыгы, а как тематика здорово подобрана-то! механизмы и люди, которые не прочь поковыряться внутри них)))

2011-07-12 в 11:09 

H. Z.
More rum, please.
*Janos*
йахху, вместе мы сила! х))
бааальшое спасибо, что прочитала еще раз. И вообще :D

как тематика здорово подобрана-то! механизмы и люди, которые не прочь поковыряться внутри них)))
:lol:
оно само просочилось...

Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

LLAP-ландия

главная